Эпоха тройственных союзов. Как россиян отучали выпивать культурно.

Фото - АиФ.Ру

В Забайкалье продолжается очередная и затяжная антиалкогольная компания. Уже значительно сократились количество торгующих алкоголем точек и время реализации крепких напитков.

Однако главный полицейский края генерал Еговцев заявил, что ограничения и запреты на торговлю спиртными напитками, которые активно вводились на протяжении всего прошлого года, не изменили картины преступности в регионе.

Получается, мы опять боремся со следствиями, а не с причиной? А в эти дни отмечается 70-летний юбилей начала борьбы с пьянством. Как это было?

Наследие генералиссимуса

Помните старую песню про постового, лежавшего у павильона «Пиво-Воды»? На самом деле у павильонов не валялись. Не нажирались до такой степени, и не было для этого никаких предполагаемых обстоятельств.

Павильоны появились в конце тридцатых годов прошлого века, когда главной директивой внутренней политики стала фраза «Жить стало лучше, жить стало веселей». После хорошей работы трудящимся не возбранялось и немного расслабиться. Иначе обещанное светлое будущее казалось не этим, а тем светом. Потому и придумал главный специалист по тарелочкам Советского Союза Анастас Микоян формат народного алкогольного фастфуда. И цены были скорректированы с учетом возможности широких народных масс — от заводского пролетария до интеллигента из НИИ. При средней зарплате в конце 30-х годов у рабочих в 200 рублей и в 180 у мелких служащих бюджет посещения заведения «Пиво-Воды» не превышал 50-70 копеек.

Что брали посетители? Неизменную парочку, называемую в простонародье «150 с прицепом» — 150 граммов водки и кружку пива. Но над буфетной стойкой висел предупреждающий плакат: «Пиво и водка без закуски не продаются». И брали закуску. Брали: ломтик черного хлеба с малосольной килькой и колечком лука, бутерброд с чуть подсохшим сыром, блюдце соленых сушек, яйцо вкрутую или бутерброд с колбасой.

В итоге не пьяный, а слегка подвыпивший человек в полном адеквате шел домой и на следующий день выходил на работу в трудоспособном состоянии. Главное было знать, что ты можешь выпить в любой момент, именно выпить, а не нажраться. И это знание как раз не провоцировало желание достигнуть стадии «готовальни».

«Это самое, как его — волюнтаризм»!

Все закончилось 70 лет назад. За год до Всемирного фестиваля молодежи и студентов 1957 года самый непредсказуемый руководитель страны Никита Хрущев решил покончить с «Пивом-Водами» как с уродливым пережитком сталинской эпохи. Он вообще избавлялся от всего сталинского — от архитектуры до технократии.

С тех пор любители расслабиться после работы стали обживать детские площадки, укромные уголки парков и другие городские ландшафты. А после реформы 1961 года, когда пол-литра стали стоить 2 рубля 87 копеек, для принятия на грудь 150 граммов люди стали образовывать моментальные ячейки из трех человек. Собирали по рублю. 13 копеек сдачи обращались в плавленый сырок. Сошлись, скинулись, купили, взяли стакан в автомате с газировкой, распили и разошлись. И никаких тебе задушевных бесед о политике, тещах и футболе. Так началась многолетняя эпоха «тройственных союзов». А теперь — внимание: если в 1956 году выпивали в среднем по 3 литра спирта на душу населения, то через 10 лет этот показатель вырос в два с лишним раза.

Впрочем, уже скоро приходилось обходиться без сырка. С 2 рублей 87 копеек водка подорожала до уровня 3 р. 62 коп. Скидываться приходилось уже по рубль двадцать. Это примерно та сумма, которую жены выдавали мужьям ежедневно на обед, проезд и сигареты. А на закуску занюхивали дозу рукавом (закусить мануфактуркой), запивали газировкой из автомата или, по сезону, обходились подножным кормом. Кто-то прихватывал с собой дачные редиску или огурчик, иногда срывали ранетки. Как-то при мне мужики с нашего Машзавода, отмечая мою первую получку, закусывали сорванными с молодых сосенок «свечками».

Отсутствие полноценной закуски било по голове. Потому принятие на грудь в условной подворотне, да еще с только что обретенными случайными собутыльниками, провоцировало конфликты и драки. В МВД зафиксировали рост уличного хулиганства как раз после 1956 года, и большинство случаев было связано, как писали в протоколах, «с совместным распитием спиртным напитков».

Словом, назрела очередная кампания, и теперь ее инициатором стали премьер-министр Алексей Косыгин и глава МВД Николай Щелоков. Лидер страны Брежнев о кампании знал, но технично остался в стороне — он сам был большой любитель выпить и закусить со вкусом. 

Формула «Аж 5 блин 30»

Кампания случилась в 1972 году, и теперь «злодейку с наклейкой» стали продавать только с 11 до 19 часов, а лицам в рабочей одежде отпуск был прекращен. А в 1981 году цена «Русской» подскочила до 5 р. 30 коп. Остряки тут же придумали формулу водки «Аж 5 блин 30». И на троих соображать стало весьма накладно при средней зарплате в СССР в 150 рублей. Рубль восемьдесят — такой взнос по ценам тех лет — это три литра молока плюс три десятка яиц, плюс булка хлеба. Или почти килограмм не существовавшего в продаже мяса. Пьянство стало уходить в закутки заводских цехов и лабораторий НИИ, в гаражи, подвалы и комнаты общежитий.

Нехватку водки Косыгин думал заменить увеличением производства качественных виноградных вин. Но легионеры последней империи не привыкли пить кислую водичку. Да и с производством ничего не вышло. И на смену водке стали приходить крепленые суррогаты типа суррогатных портвейнов «Агдам» или «777», или совсем уж жутких «Солнцедара» или «Плодово-ягодного». Стоили они в пределах 2 рублей, и на компанию из трех человек надо было брать не менее двух бутылок. Из-за своего специфического состава напиток сильно бил по мозгам и — тошнило. Но то, что пить меньше не стали, — это точно. Пить стали больше.

«Вот он какой, добрый Андропов»

К концу правления Брежнева бытовое пьянство и алкоголизм прочно вошли в нормы жизни. Непьющих становилось все меньше. Выстроенная система лечебно-профилактических предприятий (ЛТП) оказалась потемкинской деревней — алкоголиков там лечили только невозможностью достать спиртное да витаминками и трудотерапией. По выходу «заключенные» немедленно напивались. Практиковались выдачи зарплат на руки женам алкоголиков, лишение премий, очередей на квартиру, путевок на моря и предоставление отпусков зимой.

В ноябре 1982 года к власти приходит новый генсек — бывший председатель КГБ СССР Юрий Андропов. Партийный ортодокс, ученик серого кардинала Суслова, аскет из-за сахарного диабета стал возвращать методы сталинского периода в более мягкой форме. Однако к простому народу генсек-чекист благоволил. И, в качестве компенсации за облавы в кинотеатрах и магазинах в рабочее время, 1 сентября следующего года на прилавках появилась водка по цене 4 рубля 70 копеек. Это было на 60 копеек дешевле самой дешевой водки в СССР. Учитывая дату появления, водку назвали «Первоклассницей». Но затем укоренилось другое имя — «Андроповка». И из слова «водка» сделали аббревиатуру «Вот он добрый какой Андропов».

Диабетик-аскет Андропов не был поборником абсолютной трезвости. При нем без лишней помпы стали вновь открываться стоячие рюмочные. Но такая культура пития уже стерлась из общественного сознания. Да и цены были доступны не каждому — за сто граммов с обязательной закуской надо было выложить как минимум два с полтиною. В рюмочных обитали теперь фарцовщики и прочие деловые люди, творческая элита и молодые офицеры. Потому традиция скидываться на троих никуда не исчезла. Но зато подвыпивших граждан не принимали милицейские наряды — только если гражданин или валялся, или безмерно бушлатился. Проблема же с закуской решалась все так же — «мануфактурка» или подножный корм. Правда, и зарплаты граждан несколько подросли. И потому уже многие могли себе позволить кильку в томате, ливерную или кровяную колбаску. Стал культивироваться стиль кухонных посиделок — под песни Северного и «Эмигрантов» у пролетариата и под вражеские голоса у интеллигенции. На кухнях говорили обо всем и ни о чем. Это были островки свободы. Их обитатели не знали, что существовать в этом формате осталось всего два года. Но, как и раньше, пить меньше не стали…

Борис Ветров