«Он идет не за подачками…

Он идет… ну, потому что не может не идти. Там таких еще не было. А должны быть».

А мы как-то с Володей взялись мамалыгу готовить. В ночь перед Рождеством. Просто есть захотелось. В итоге вышла пережаренная кукурузная крупа, но было вкусно. А главное, смело.

Вот такой он есть, сколько я его знаю, — сперва ввяжется в драку, а потом разбирается, что к чему. Но чуйка у него какая-то есть, недаром родился и рос на удобренных солнцем и виноградом обильных землях Транснистрии под заливистое октавное пение флуерашей и вторящих им, гладких как дыня, бессарабянок. Потому драки выигрываются ввиду явного преимущества.

Теперь от Володи пахнет не брынзой и «Негру де Пуркарь», а бройлерами, типографской краской, дымами пожарищ, багульником, а порой и порохом. Сколько раз он катался «за ленточку» к пацанам — скрывает. Творит добро втайне.

Кстати, я как-то посчитал и сравнил, кому забайкальцы пишут больше — депутатам Госдумы или в «Вечорку». Так депутаты проиграли. В «Вечорку» все Забайкалье многострадальное строчит: «Помоги, Владимир Иваныч!»

Помогает чем может. Ему бы в прежние годы председателем колхоза стать, вывел бы его в миллионеры, стал бы секретарем райкома, потом обкома, потом членом Политбюро и министром сельского хозяйства. И затем Генсеком. И не было бы у нас никакой перестройки, и СССР процветал бы, а Китай сейчас стоял бы в очереди просителей гуманитарной помощи. Потому как прет Володю конкретно и по конкретным поводам. Он на четверть молдаванин за четверть века обитания в Забайкалье истинным забайкальцем и стал. То скуповатый крестьянин, выращивающий кур у себя на участке. То завзятый охотник и рыболов, таежник, знающий бурятский и эвенкийские обычаи и понимающий эти языки. То отшельник в зимовье, трудолюбиво кропающий роман. В общем — со всех сторон прет.

Иногда, за полуштофом коньяка под аляфуршетную закусочку, где детская слеза капает с ломтика сыра и отражает свет лампы бледно-розовая свежепросольная мякоть ленка, собственноручно им и пойманного, приходят ему такие идеи, над которыми мы сами зело потешаемся. Но потом проходит время, хренак-с — и все работает. А это мы еще второй полуштоф не почали.

В общем, не буду долго размазывать кашу по столу. Всяких видел я на своем веку депутатов. Все говорили правильные вещи. Все болели за народ. Вот только любовь эта обострялась почему-то в аккурат перед очередными выборами. А я прямо скажу — обострение это вызвано страхом. Страхом потерять депутатский оклад, жирные, как курдюк, льготы и прочие статусные печеньки.

Володе это и нахрен не надо. У него все есть. Все, что ему нужно. Он идет не за подачками. Он идет… ну, потому что не может не идти. Он должен быть там. В Думе. Там таких еще не было. А должны быть. А то видите, как все у нас — через заднюю проходную*.

А. Верченко

* Запрещены в РФ, приравнены к экстремистам.