Агинский округ: тогда и сегодня. Часть 2.

Фото Сергея Доржиева, из сообщества «ВКонтакте» «Ага фото. Агинский фотограф» 

1997 год по праву считается одним из самых спокойных в 90-е. Экономические потрясения потревожат нас только в следующем году, первая Чеченская кампания завершилась, хотя на Северном Кавказе было также горячо. Борис Ельцин фактически завершил свое правление, взяв паузу после изматывающей кампании в президентской гонке прошлым летом, когда благодаря имиджмейкерам и огромным денежным вливаниям зародившейся олигархии вкупе с тотальной поддержкой СМИ переизбрался на второй срок. 

Победа, как оказалось, стала пирровой. На втором сроке запал у царя иссяк: стало сдавать здоровье, подкошенное постоянными поклонениями Бахусу, и на первый план выдвинулись энергичные и не очень председатели Правительства Российской Федерации — премьер-министры, сменявшие друг друга с калейдоскопической частотой.

Относительное спокойствие наступило и в Агинской степи. Здесь начали править свой президент и свой премьер-министр, хотя правильнее их будет назвать консулами. Тогдашний Агинский округ можно смело именовать типичной восточной деспотией с яркими признаками дуумвирата. Сегодня в округе своеобразная бироновщина — каждый новый временщик хуже предыдущего.

Страсти от победы Баира Жамсуева на выборах главы администрации Агинского Бурятского автономного округа и триумфа Кобзона потихоньку улеглись. Многие предполагали в тот год, что Ойдоп Дамдинович, получив заветный мандат, сделает всем ручкой. Природный пессимизм жителей степи не оправдался. Кобзон уехал, но обещал вернуться.

Правда, еще продолжали бастовать бюджетники — учителя, которые по полгода не видели зарплаты. Существовали проблемы с поставками электроэнергии для потребителей от тогдашнего энергетического монополиста ЮЗПЭС (директор Виктор Смолин) со штаб-квартирой в селе Дульдурга. Они фактически вымогали деньги у населения, выбивая долги, которые погашались с поступавших траншей из федерального центра.

Без света сидели постоянно, впрочем, как и без сигнала телевидения, когда Орловская телевышка прекращала вещание федеральных каналов — ОРТ и РТР — в трех районах округа, а также сопредельном Ононском. Приходилось выкручиваться и получать свои деньги посредством телешантажа.

За три года до прихода исторических изменений в Аге Агинский округ, наверное, единственный в России так и не увидел заключительную серию «мылодрамы» «Просто Мария». Вся женская часть населения проклинала всех и вся. В особенности доставалось Борису Николаевичу. Именно он виделся главной причиной всех свалившихся на наши головы бед. Второй раз телевизионщики подложили свинью в день трансляции финала чемпионата мира по футболу между сборными Бразилии и Италии. Помню мужиков-соседей по этажу, когда они курили с отцом на лестничной площадке второго этажа, ругая власть, виновной в творящемся бардаке. Тот нудный финал с серией пенальти в Аге никто не увидел.

В обоих случаях вместо «Просто Марии» и пинающих мяч мужиков на экранах наших телевизоров «красовался» раздражающий «снег» или «белый шум». Понять людей можно. Телевидение в те годы стало единственной отдушиной, несмотря на два канала. Спасали газеты. Весьма интересной и читабельной была «Агинская правда», в особенности политобозрения (я, будучи школьником, называл рубрику «Политоборзение») от ведущего журналиста округа Баира Батожапова. Писал он, дай Бог каждому, виртуозно и монструозно! Вызывали интерес передачи регионального Читинского телевидения, врезавшиеся в сетку второго канала, в особенности молодежная музыкальная передача, где «крутили» новинки западных прогрессивных мелодий — евроденса и прочей попсовой муры. К сожалению, из памяти стерлось название. Давеча подсказали, что передача называлась «Спектр», однако, думаю, что «не то пальто».

Предвыборная кампания для Баира Жамсуева складывалась не столь радужно и безоблачно. Это сейчас в частных беседах жители льют друг другу в уши, что отданному сыну (традиционное усыновление и удочерение у бурят, известное как практика передачи детей, часто оформлялось через обычай «открытого усыновления» родственниками или бездетными семьями, что считалось благородным, благим делом, поступком — «буян», направленным на поддержку родственников и предотвращение бездетности. Правда, вопреки традиции, в данном случае отдали в дети среднего сына вместо старшего или младшего, как правило) бывшего председателя Агинского Бурятского окружного исполкома Бадмы Цыреновича Цыренова победа далась играючи, что не соответствовало действительности.

Политтехнологи и имиджмейкеры основного оппонента Баира Баясхалановича, в 2010-е годы получившего среди земляков уважительное прозвище «Папа», Юрия Дондокова, намекали на то, что Жамсуев — чужой для округа человек, тогда как Юрий Галсанович, старший брат заведующего Агинской поликлиникой Саяна Галсановича Дондокова — местный, наш парень «в доску», который сумеет вывести Агинский округ из затяжного пике. На таких настроениях и играли — и просчитались.

Вообще, понятия «чужой, чуждый» имеет большое значение для хори-бурят. Агинское общество во все времена было и остается закрытой кастой с ее родоплеменными, клановыми понятиями, традициями, и стать своим среди агинских — задача сверхсложная, если вообще возможная.

Несмотря на противодействие со стороны так называемых «поселковых», «Папа» сумел победить за счет сел, из выходцев которых он начал формировать свою команду, что в дальнейшем привело к засилью сельских в местечковой политике со всеми вытекающими — клановыми интересами и еще большей закрытости нойонов — новой степной аристократии. Близкие к нойонам люди, предприимчивые агинчане, стали внаглую именовать себя оплотом системы в противовес простым харачу, то есть рядовым гражданам, лишенным способностей к чинопочитанию и не имеющим влиятельных родственников. В Аге всегда принято спрашивать: «Ты чей?», расспрашивать про родственников. Исходя из полученной информации, оперативно делали вывод о человеке и как с ним обращаться.

Дотационный округ, живший исключительно на федеральные средства в виде траншей, хоть и представлял собой лакомый кусок пирога (отдельный субъект Федерации, как никак), но социально-экономические проблемы были глубокими: высокий уровень безработицы, разгул криминала (в особенности бытовых преступлений; так, село Цокто-Хангил выбилось в лидеры по уровню преступлений, это село с тех пор именуют «Твин Пикс» по аналогии с известным мистическим сериалом Дэвида Линча, в котором город захлестнули таинственные убийства), забастовки бюджетников (были случаи, когда школы закрывали по решению профсоюзов учителей, а учащихся распускали на внеочередные каникулы), обветшалая и аварийная инфраструктура, холод в многоквартирных домах (мы в квартире спали в валенках и одежде) и социальных учреждениях, задержки заработной платы, гиперинфляция, что породило бартерные отношения «баш на баш», а водка и сигареты стали настоящей крепкой валютой, не подверженной обесцениванию.

Михаил Сергеевич Кряжев, ветеран педагогического труда, а в 90-е годы — педагог Агинского педагогического колледжа, вспоминает, что перед самым Новым годом им выдали зарплату водкой. Конкретное количество он запамятовал за давностью лет — примерно бутылок 15, но за достоверность ручается руками и ногами.

Активность на выборах главы администрации Агинского Бурятского автономного округа в феврале 1997 года составила 54,83%. Победитель — Баир Жамсуев, депутат Государственной Думы, набрал 44,56% голосов избирателей. Его противник — Юрий Дондоков, председатель общественно-политического движения «За единство и развитие» и глава администрации Дульдургинского района — 33,03%, Бато-Цырен Абидуев — 9,39%, Намдак Жамбалов, бывший член Совета Федерации — 8,71%, Владимир Чимитдоржин — 0,38%. Против всех проголосовали 1,19%.

Цыплят подсчитали по осени. Начало 90-х года ХХ века для Агинского округа и для государства в целом стало настоящим испытанием. Наше старшее поколение, беззаботно строившее дорогу в светлое будущее, с трудом адаптировалась под новые требования. Само время выталкивало в первые ряды людей энергичных и в то же время беспринципных. Такие индивиды и стали определять лицо округа в будущем, но, надо признаться, наличие таких людей на первых порах дало эффект для выхода из кризисной ситуации. Округ переживал сложный период трансформации с сохранением аграрной специфики на фоне спада производства: канули в лету производственные линии пищевой промышленности, сгинули колхозы, сократилось поголовье КРС и МРС, а инвестиций не предвиделось. Агинский Бурятский автономный округ все еще считался аграрной периферией.

Несмотря на трудности, произошел прирост населения с 77,2 тыс. в 1989 году до 79 тыс. в 1996-м с сохранением преобладания бурятского этноса — 60%, 40% — русские.

В отличие от ряда остальных национальных субъектов России, Агинский округ сумел избежать проявления националистических и шовинистических проявлений в обществе по отношению к бурятам или русским. Однако, являясь анклавом внутри огромной Читинской области, округ избрал путь сохранения экономической и культурной самобытности, продолжавшейся до 2008 года, когда произошло то самое объединение.

Баир Баясхаланович Жамсуев в интервью журналу «V.I.P. Забайкалья»: «Я где-то прочитал, что Кобзону нужен был Жамсуев, но надо вспомнить, что я избирался в феврале, а Кобзон — только в сентябре 1997 года. Мы искали человека, который бы нам мог помочь в московских коридорах власти. Я и раньше очень уважал Иосифа Давыдовича как певца, патриота. Можно по-разному относиться к Кобзону, но ни в коем случае нельзя относиться к нему как к Деду Морозу, который должен раздавать подарки и петь песни. Он работал и работает серьезно и много. Он стал человеком нашей команды. Это великий человек и общественный деятель. И много нам помог».

(Продолжение следует)

Чингис ЭРДЫНЕЕВ