Где-то между Кией и Нерчой. Часть 2.

Фото автора

(Окончание, начало в № 14)

Нерчинский район во многом благодаря подвижничеству и неугомонному характеру Владимира Ивановича чаще всех появляется на страницах «Вечорки». Не потому, что здесь проблем больше, в других районах и поболе будет, а потому, что есть кому о них рассказать, а в случае чего и показать на месте.

Одна из постоянных «болевых точек» в Нерчинском районе — село Михайловка. Если быть точнее — мост, соединяющий это село, являющееся, по сути, частью Нерчинска, и станцию Приисковую. Так получилось, что «Вечорка» приезжала сюда и в 2024, и в 2025 годах, оба раза в апреле. Поводы для поездок были более чем серьезные.

В апреле 2024 года в Михайловку нас привело письмо от местных жителей: «В Нерчинске такая беда — мост через реку Нерчу. Сейчас весна, река тает, не за горами шуга. Село Михайловка (в простонародье Старый город) снова останется наедине со своими проблемами, а там живут дети, у которых школа за рекой. Сейчас будет их возить в школу «Газель», а когда разольется речка Илимка, будут возить спасатели на лодках. Магазин в Михайловке один, хлеб привозят раз в неделю. Когда разольются обе реки, жители останутся без всего — пока не спадет вода, хода в село нет. Почему простые смертные должны страдать из-за тех нелюдей, которые строили мост и которые его принимали, кто ответит за это?»

На дворе апрель 2026 года, а воз, то бишь мост, и ныне там со всеми своими проблемами, которые никуда не делись даже после проведенного в прошлом году ремонта.

Вообще история этого моста очень показательна и, что печально, характерна для современной истории России.

В 2018 году во время наводнения пострадала одна из опор моста, построенного еще в советское время методом «народной стройки». Передвижение по нему стало невозможным. Новый подвесной мост ввели в эксплуатацию в июле 2022 года, и началась история, сотканная из бесконечных ремонтов, заявлений, отписок, переводов стрелок с одного на другого и уголовных дел, и длится она по сей день.

После запуска моста в эксплуатацию прошло около года, и в мае 2023 года практически новый мост серьезно пострадал от сильного ветра. Виноватого, хотя точнее было назвать — крайнего, искали долго и «назначили» таковым главу Приисковой Юлию Федорову. Ее должны были судить сначала за превышение полномочий при строительстве моста, потом статью переквалифицировали на «Халатность», а со сроком давности ее освободили от наказания.

Но ровно год назад мост вновь напомнил о себе. 8 апреля 2025 г. на мосту произошла трагедия — погибла 51-летняя женщина. Ее вместе с внуком сбросило с моста сильными порывами ветра.

Мост закрыли, и власти начали искать ответы на два вечных русских вопроса: кто виноват и что делать? На первый ответ нашелся очень быстро — вновь все свалили на Федорову, подпись-то ее стоит под актом о приемке моста в эксплуатацию, значит, и отвечать ей.

Местные до сих пор удивляются: «Кучу денег потратили, с самой Москвы и Читы за строительством следили, а виноватой Юлю назначили».

На второй вопрос ответ искать пришлось значительно дольше. В конце концов краевые власти решили сделать ремонт, хотя во время нашей встречи с жителями Михайловки люди высказали мнение, что ремонт сооружения по эффекту будет сравним с припарками трупу — с самого начала сооружение, именуемое «подвесным мостом», никуда не годилось.

По точно такому проекту был построен мост между селами Жиндо и Хилкотой в Красночикойском районе. Простоял он совсем недолго и был практически полностью разрушен ураганным ветром весной 2017 года. Тот урок, по всей видимости, не был усвоен, и через несколько лет точно такой же мост построили в Нерчинском районе.

В этот раз к мосту подъезжаем со стороны Приисковой. Отдельная «благодарность» той «умной» голове, что придумала отсыпать подъездную дорогу к нему глиной. В весеннюю распутицу она превращается в крайне скользкую и вязкую субстанцию, чуть зазеваешься — и можешь застрять на машине всерьез и надолго.

Судьба нам с Владимиром Ивановичем благоволила — вязкую глину проехали без особых происшествий. Начинаем осматривать мост, в ремонт которого вбухано, вы не поверите… 29 млн рублей, фактически столько же, сколько потратили на его строительство. За такие деньги рядом с первым должен был появится еще один «мост анженерной работы», но нет — всех миллионов хватило лишь на восемь тросов, по четыре с каждого берега, которыми взяли мост на растяжку. Замысел понятен — за счет дополнительных тросов уменьшить раскачивание моста в сильный ветер. Но как будет на самом деле?

В предыдущие посещения удалось выяснить, что по мосту можно передвигаться, только если ветер не превышает показатель в 5 м/с. Кстати, год назад это стало новостью и для жителей Михайловки, они, не зная этого, смело передвигались по мосту и в более сильный ветер. Табличка с предостережением появилась только после гибели женщины в апреле 2025 года.

Вступаем на мост. Никаких видимых следов ремонта, кроме упомянутых тросов и новых бетонных опор на берегу, на которых они и закреплены. Сетка местами сорвана. В некоторых местах она не выше колена взрослого человека.

Владимир Иванович затевает весьма рискованный эксперимент — начинает раскачивать мост как качели.

«Во мне всего 69 килограммов, а мост заходил из стороны в сторону», — говорит он, продолжая раскачивать инженерное строение. Я стою в трех метрах и ощущения при этом испытываю не самые приятные. Представляю, каково будет идти по мосту в сильный ветер.

Те восемь тросов, которыми дополнительно зафиксировали мост с разных берегов, не вызывают доверия из-за способа их крепления к мосту. Есть опасение, что они очень быстро перетрутся и лопнут, но на этот вопрос мы попросим ответить специалистов.

Год назад жители Михайловки, собравшиеся у моста на встречу с журналистом «Вечорки», приглашали к себе Александра Осипова и Владимира Путина!

«Пусть они пройдут по мосту в ветер, как мы по нему ходим. А что? Владимир Владимирович мужик сильный и рисковый. Он и в подводной лодке в пучину опускался, и в самолете, и на дельтаплане летал. Он все может. И по мосту пройдет!» — говорили люди.

Все понимаем, у Президента есть дела куда более серьезные, чем мост в Михайловке-Приисковой, но вот Александр Михайлович вполне мог бы приехать и совершить неспешный променад над Нерчой. Во всех отношениях будет полезно — и воздухом подышит губернатор, и пейзажами полюбуется, и как народ живет посмотрит!

Если не получится лично, так может, кого-нибудь из своих подчиненных Осипов пришлет? Пусть приедут и посмотрят на «красавец»-мост, каждая прогулка по которому проходит с серьезным риском для жизни.

Первая каменная

С того момента как в селе Калинино началось активное восстановление Успенского собора, у меня язык не поворачивается называть его так. Старое название — Монастырское — к нынешнему состоянию села подходит гораздо больше. Ну не вяжутся друг с другом имя всесоюзного старосты, воинствующего атеиста Михаила Калинина и белокаменный красавец Успенский собор. Пора возвращать населенному пункту его историческое название. Это было бы и справедливо, и правильно во всех отношениях.

Храм в Монастырском хорошо видно с дороги, но если раньше от его вида сердце сжималось — настолько он был страшен в своем полуразрушенном состоянии, то сегодня белоснежный красавец, одетый в строительные леса, дарит надежду, что все будет хорошо, и пройдет еще совсем немного времени — и Успенский собор возродится во всей своей красе.

«Я человек неверующий, но стараюсь бывать здесь как можно чаще. Как можно проехать мимо такого красавца?» — вопрошает Владимир Иванович.

Штабеля красного кирпича стоят рядом со снятыми куполами. Собор готовится к новому строительному сезону. Скоро здесь закипят жизнь и работа…

«Знаешь, что меня немного покоробило в последнее посещение? — спрашивает Волжин и сам же отвечает на свой вопрос: — Обилие иностранных рабочих из Средней Азии. Я далек от церковных законов и норм, они мне незнакомы, но, как мне кажется, не дело это, когда восстановлением православного храма занимаются иноверцы. Сильно неправильно это!»

Несколько лет назад пришлось мне побывать в селе Курлыч, где на склоне сопки, как лебедь по зеленым волнам забайкальских трав, плывет храм Спаса Нерукотворного. Построили его в начале ХХ века на свои деньги жители казачьей станицы, в которую помимо самого Курлыча входило еще пять сел. Тогда тоже приглашали иностранцев в качестве рабочей силы. Работали китайцы и в Курлыче, но только на добыче глины и обжиге кирпича. Все работы по строительству храма выполняли православные рабочие. Тогда, наверное, к таким вопросам относились гораздо строже и блюли чистоту и храмов, и веры православной.

Понятно, что в стране сегодня серьезный кадровый голод. Забайкалье здесь не исключение, но неужели в целом регионе нельзя найти бригаду строителей из числа единоверцев? Впрочем, есть и другой выход — можно крестить гостей из Средней Азии, раньше в России к такому способу часто прибегали. Иначе получится так, что строили, строили храм православный, а в итоге мечеть получилась!

Олег ТОПОЛЕВ