Границкий-Гантимур. Полоса препятствий.

Фото из архива "Вечорки"

От редакции: Истинные ветхозаветные читатели «Вечорки» помнят, как на ее страницах публиковались повести читинского писателя Бориса Ветрова «Охота мертвецов» и «Дымовая завеса». Главным героем в них был отставной капитан ГРУ Влад Границкий, волею судьбы оказавшийся в Чите. Сегодня мы возвращаемся к тем легендарным уже временам и начинаем рассказ о том, как все начиналось.

Это художественное произведение. Все имена, персонажи, места, события и происшествия в этой книге вымышлены. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями является случайным. 

Глава I.

Год 2002. «По тундре. По железной дороге».

Границкий ехал в плацкарте среди звуков и запахов своей страны. Утром с цоканьем бились яйца о пластик столиков, шуршали свертки с курицами, вареным мясом и помидорами. Очередь, держащая пенопластовые коробочки с лапшой, выстроилась к титану. Население поезда завтракало грубо, зримо, калорийно.

На нижней полке сидел молодой мужик, похожий на старика. Он шумно втягивал в себя чай из пластмассовой кружки и также шумно выдыхал после каждого глотка.

— Блееееп… умм… Блеееп… уммм…

На полке напротив сосала чупа-чупс несвежая блондинка лет 25-ти. Она дождалась своей очереди, взяла пакетик с гигиеническими принадлежностями и ушла в туалет.

На боковушке проснулось существо, которое ночью наводило ужас на обитателей вагона. Оно ревело и металось по узкому проходу среди голов и пяток, стенало и кого-то искало. И угомонилось после того, как Границкий снизошел на вагонную твердь и отвесил существу сочную плюху. Отвесил, кстати, без злобы — как врач делает укол буйному психу в отделении психоневрологической больницы.

Поезд перевел дух на станции с вывеской «Хилок». За окном оказались старая водонапорная башня, мужик в рабочем подшлемнике на мотоцикле «Днепр» бывшего голубого цвета и перепачканная мазутом пегая корова. До Читы оставалось 262 километра. Все это расстояние Границкий преодолевал, лежа на скомканном матрасе. Он не слышал звуков вагона и не ощущал запахов. За эти две с половиной сотни километров капитан прогонял внутри своего сознания весь свой жизненный путь. Там было беззаботное раннее детство в жарких степях Бессарабии, закончившееся в семь лет — тогда на него надели форму суворовца и стали учить быть мужчиной. Потом, уже юношей с внешностью гасконца, он стал курсантом элитного военного вуза. Что было потом? Потом были пески и оазисы Сомали, где Советский Союз помогал чернокожим братьям строить счастливое будущее, за что братья по ночам умело обстреливали посольство из американских М-16. Потом возвращение домой — а уже и не было никого СССР, а были странные люди в Кремле, завертевшие сатанинский бал, пользуясь безвластием под крылом вечно пьяного президента, которого судьба подняла до Олимпа из свердловского прораба. Великая держава трещала по швам, и на ее окраинах пылали пожары. Тогда уже не пригодилось знание французского языка, а понадобились выработанные до автоматизма навыки выживания. И был горячий сумасшедший Кавказ. Оттуда он увез пару медалей, контузию и ранение.

А потом была Москва и ослепительная, как яблоневый сад в мае, первая настоящая любовь — все прежние курсантские романчики с падкими на блестящую форму московскими девками отлетели как дурной сон перед рассветом. И казалось, что теперь уже все плохое осталось в пустынях и горах, впереди только тихая радость бытия и счастье любимого дела. Но…

На офицерской пирушке в честь Дня военной разведки оказался генерал, к армейскому спецназу отношения не имеющий. Холеный красавец, завзятый ловелас, коньячник и преферансист, он после третьего тоста, который настоящие парни пьют стоя и не чокаясь, начал нести речи про то, что «да мы знаем, зачем вы туда пошли. Бабло срубить, да туземок потрахать. Тоже мне, конкистадоры». Его затыкали, уводили, перебивали, но визгливый тенорок продолжал верещать.

Тогда Границкий, отставив бокал и промокнув салфеткой уголки рта, встал, подошел к генералу и наотмашь ударил его по холеной щеке. Генерал икнул, испортил воздух и сел на упитанный зад. Набежали ординарцы и оттеснили Границкого от сановной тушки.

С того дня все пошло не в запланированном формате. Сперва оказалось, что внезапно исчезла обещанная ему вакансия в Московском военном округе. Потом красавица-невеста дала понять, что мыкаться по захолустным гарнизонам она не намерена, а именно такая биография теперь была уготована капитану. В финале был вызов к командиру части и предписание — явится в подразделение ГРУ, дислоцированное в Забайкальском военном округе. Место назначения — город Чита.

И пока все это кадрами немого кино проплывало перед внутренним зрением Границкого, поезд мелко забился в оргазме удовольствия от окончания длинного унылого пути. Он прошипел и намертво встал. Холод и дым ударили в тамбур — проводница открыла дверь. Вот она, Чита.

Все дальнейшее время можно пропустить, словно на ускоренной промотке киноленты. Представление, проставка и ежедневная рутина быта в маленьком подразделении, которое занималось аналитическими спецоперациями. Границкий, привыкнув больше работать автоматом и саперной лопаткой, а иногда и голыми руками, заскучал. И когда на Читу просыпались обильные очистительные весенние снегопады, обратившиеся в пахнущие новой жизнью сырые земли, решение было принято. Без права ношения военной формы, по личным обстоятельствам, он был отправлен на почетный дембель. Начиналась новая жизнь. И Границкий, при всей своей богатой фантазии будущего журналиста, не мог представить, что она готовит капитану… И тем более он и представить не мог, что через много лет его фамилия с Границкого вырастет до Границкого-Гантимура. Впереди лежала длинная полоса препятствий…

(Продолжение следует)

 Борис Ветров